Лука Гуаданьино снял фильм Artificial про OpenAI с Юрой Борисовым

По ходу действия герой Юры Борисова постепенно теряет волосы — за эту метаморфозу в кадре отвечал парикмахер Массимо Гаттабрузи, пока креативный директор Dior Джонатан Андерсон собирал гардероб главных стратегов кремниевой индустрии. Лука Гуаданьино представил художественную картину «Artificial» на Нью-Йоркском кинофестивале 5 октября. Вместо сухой хроники лабораторий режиссер развернул психологическую драму об OpenAI и закрытых кулуарах машинного обучения. Дистрибьютор Neon уже объявил о планах продвигать Борисова на премию «Оскар» в номинации за лучшую мужскую роль.

В центре сюжета оказались фигура сооснователя компании Ильи Суцкевера и его наэлектризованные взаимоотношения с Сэмом Альтманом. История берет разбег в начале двухтысячных годов в Торонто. Молодой студент Суцкевер знакомится с пионером глубокого обучения профессором Джеффри Хинтоном, образ которого на экране воплотил Марк Райлэнс. Позже Илья сходится с Альтманом в исполнении Эндрю Гарфилда, и тандем начинает форсированную гонку за созданием сильного искусственного интеллекта.

Поворотные точки сюжета

Гуаданьино собрал драматургию вокруг узловых моментов, перевернувших развитие индустрии:

• Победа алгоритма над профессиональным игроком в Dota 2, показавшая силу самообучающихся сетей.
• Напряженная сцена перед публикацией твита Суцкевера о том, что искусственный интеллект «слегка обладает сознанием».
• Кабинетный раскол осени 2023 года, когда Суцкевер попытался сместить Альтмана с поста руководителя компании, и последующее триумфальное возвращение Сэма на прежнюю должность.

Нас подкупил производственный метод итальянского режиссера. Гуаданьино сознательно отказался от личных встреч актерского состава с их живыми прототипами. Исключение сделали только для Марка Райлэнса. Остальные исполнители препарировали образы автономно, опираясь на массив публичных интервью, книг и документов. Постановщик стремился уберечь команду от поверхностной имитации жестов: артисты должны были оставаться беспристрастными наблюдателями, а не копиистами из комедийных скетчей.

Коллаборация Андерсона и Гаттабрузи задает фильму непривычный для технологических драм тон. Мы привыкли видеть Долину в мешковатых худи и одинаковых жилетах, но здесь визуальная ткань работает на обнажение нерва героев. Редеющие волосы Борисова передают груз этических тревог и внутренней изоляции точнее длинных монологов — пожалуй, именно такой фактурности не хватало экранным историям об инженерах.

Для креаторов и визуализаторов это показательный кейс перевода абстрактных вычислений на язык кинематографа. Гуаданьино упаковал разработку нейросетей, которыми мы пользуемся каждый рабочий день, в историю шекспировского масштаба без оглядки на корпоративную политкорректность. Миф о зарождении мыслящей машины получил авторский визуальный манифест прямо в эпицентре событий, не дожидаясь полувековой исторической дистанции.